Публікації

О цивилизационном контексте феминизма и ЛГБТ движения

О цивилизационном контексте феминизма и ЛГБТ движения

В интернете сегодня много материалов о том, что сексизм и гомофобия неразрывно связаны, так как являются реакцией на изменение традиционного гендерного уклада. В обществе обязательной гетеросексуальности (гетеросексуальности как нормы, которая исключает любые другие идентичности) все как бы понятно – вот мужчина, он главный, вот женщина, она заботиться о семье, у них дети и продолжение рода. Выход за рамки простой и знакомой схемы пугает – традиционное сознание не знает, как реагировать, и защищается отрицанием. С другой стороны, также есть много исследований и критических замечаний о сексизме в ЛГБТ движении и о гомофобии и трансфобии феминисток.

Поэтому я решила больше рассказать о истории и общественном контексте, в котором возникли ЛГБТ движение и феминизм. Мне кажется, что если глубже понять этот контекст, то станет более заметно, что именно общее в этих движениях, и какое у нас будущее.

Наше общество очень быстро и необратимо меняется. Если проследить эти изменения в более длительной временной перспективе, мы увидим их цивилизационную логику.

Вернемся на 100 или 150 лет назад, когда произошла индустриальная революция. До этого времени наши общества жили натуральным хозяйством – если не принимать во внимание высшие сословия, то большинство населения были крестьянами и жили большими семьями, которые были одновременно экономическими производителями.

То, что производила семья, она же и потребляла – иметься в виду не только еда, но и одежда, постройка дома, и так далее. Существовало четкое половое распределение обязанностей, было важно рожать много детей – не только потому, что многие из них умирали в раннем возрасте, но и потому что дети исполняли большую часть работы по хозяйству. Все это укрепляло патриархальный уклад – и хотя гомосексуальные сексуальные практики в то время были, чему есть много свидетельств, но не могло быть ни гомосексуальной идентичности в том понимании, которое мы сейчас вкладываем в это слово, ни независимости женщин, ни вообще – личностной независимости, творческого, оригинального подхода к жизни. Сознание того времени можно назвать репродуктивным – выживание человека, семьи, и сообществ зависело от воспроизводства традиционного уклада. Правила и традиции были не только тем, что ставило личность в жесткие рамки, но и тем, что помогало выжить – выжить в буквальном понимании этого слова.

Индустриальная революция полностью изменила общественный строй. Все большее количество населения стало жить в городах и работать на фабриках, либо других работах по найму, или заниматься коммерцией. Это сильно изменило экономические практики – один человек уже мог или могла выжить самостоятельно, снизилась зависимость от семьи и общины. В результате, именно в конце ХІХ – начале ХХ века в больших индустриализированных городах начинают формироваться гомосексуальные идентичности и сообщества, а также движение за права женщин.

ХХ столетие – это время грандиозного перелома в способе существования человечества. Из-за того, что экономически один человек теперь уже может не просто выживать, а достойно жить, полагаясь только на самого или саму себя, изменилось огромное количество традиционных социальных структур и правил. Перестали действовать четкие разграничения – например, возможны браки между представителями разных классов, национальностей, рас, и это никого не удивляет. Действует всеобщее избирательное право – у каждого человека есть право голоса. Мы концептуализировали права детей – дети больше не собственность семьи, и так далее.

То есть сам способ организации нашего общества изменяется. Если раньше основой социального строя были правила и обязанности, которые человек должен был исполнять – например, народные традиции, или крепостную повинность -  то теперь в фокусе организации общества базовые права человека, которые уже общество должно гарантировать, и его или ее свободный выбор и самореализация.

Это создает новые вызовы. С моей точки зрения, есть два таких главных вызова, и оба имеют прямое отношение к правам женщин и представителей различных гендерных и сексуальных идентичностей.

Первый из них в том, что экономический и общественный строй меняется быстрее, чем общественное сознание и законы, при чем эти изменения, если смотреть в планетарном масштабе, происходят неравномерно.

На Экономическом форуме в Давосе в 2016 году говорили о 4 индустриальной революции, о повсеместной роботизации и интернетизации производства и сферы услуг. В то же время на планете продолжают существовать общества с очень традиционным, патриархальным укладом.

Мы видим, что наиболее сексистские и гомофобные общества – это те, которые когда то были колониями и поставщиками сырья, либо и сейчас являются поставщиками сырья, природных ресурсов. То есть, если экономическое благополучие общества зависит не от прозрачной правовой системы и личной креативности и предпринимательства его граждан, а от продаж сырья, то даже в очень богатых государствах (например, Саудовская Аравия) сохраняется патриархальный уклад.

Если рассматривать постсоветские общества, то здесь немного другая специфика, которая говорит нам о втором вызове современного человека. Зависимость человека от семьи и общины в Советском Союзе сменилась такой же, если не еще большей, зависимостью от государства. Жизненный успех зависимого человека состоит в покорности и исполнении правил (либо тайном манипулировании, коррупции); жизненный успех свободного человека зависит от личного выбора и ответственности – при условии, что человек живет в ответственном обществе, где не нарушатся закон. Личная ответственность за свою жизнь, которую нельзя переложить на бога либо царя – это достаточно тяжело и страшно психологически.

В постсоветском периоде истории наших государств мы столкнулись с тем, что, во-первых, значительная часть населения не способна на такой уровень личного сознательного выбора и ответственности, и продолжает искать кого то, кто возьмет такую ответственность на себя. В этом секрет успеха полудиктаторских режимов в постсоветских странах, а также возрождения консерватизма и религиозности.

Во-вторых, само общество не прозрачно и коррумпировано, на него невозможно положится.

Такая инерция личного и общественного мышления, привязанность к архаичным формам сознания опасна, мешает развиваться эффективно и гармонично организовывать общество. И это особенно значимо сегодня, в 21 веке – ведь технологический прогресс ускорился, и нужно учиться изменять личное и общественное мышление в ускоренном режиме. Именно от этого сегодня зависит успех и даже выживание обществ на планете, а не от преданности традициям

Получается, что и феминистки, и ЛГБТ активисты – это передовой отряд современного общества по изменению его к лучшему. Оба движения:

  • требуют неукоснительного соблюдения прав человека, а также развивают и расширяют это понятие;
  • изменяют общественное мнение, искореняют предрассудки родом из прошлых веков;
  • требуют изменения общественных норм и законодательства, приведение их в соответствие современному развитию общества;
  • ведут переговоры с государством, требуют изменить социальные службы так, чтобы они удовлетворяли потребности разных граждан и гражданок;
  • акцентируют на диалектике личной ответственности человека и ответственности общества.

У этих общественных движений общая цель – устранить патриархальный уклад и архаичные формы сознания, в котором женщинам отведена подчиненная роль, и все люди видятся одинаковыми и гетеросексуальными, и создать множественную норму – то есть, такую форму сознания, которая будет рассматривать всех людей как разных по умолчанию.

Это довольно сложно, так как мышление человека само по себе очень консервативно – ведь каждая новая информация заставляет изменять картину мира, для психики это ресурсозатратный процесс, и если человек в стрессе, то пытается отгородиться от новой информации. Это, возможно, также причина консерватизма наших обществ – ведь выживать здесь действительно сложно.

Но современное, творческое сознание требует изменения базовых представлений общества о гендере и сексуальной идентичности с нормативных (гетеросексуальная традиционная семья) на вариативные (гендер и сексуальность как континуум, неисчерпаемое множество вариаций). Это ставит очень интересные вызовы перед государством. Ведь если люди бывают разными, и мы принимаем все выборы человека, которые не вредят другим людям (и гомосексуальные партнерства, и чайлдфри индивидов, и полиамурные сообщества, и – да! – и традиционные гетеросексуальные семьи), значит нужно очень по другому организовывать социальную политику. Нужно следить, чтобы все права граждан гарантировались, а нужды удовлетворялись, не зависимо от вариаций личной жизни. Например, заботится не о детях из «неполных» семей, а о всех детях. Стимулировать не рождаемость, а осознанный и ответственный подход к личной жизни. Организовывать общественное пространство так, чтобы в нем было удобно людям разного возраста, пола и состояния здоровья. Создавать услуги заботы и общения для граждан старшего возраста, и т.д.

Государственная политика, которая учитывает принципиальную разность своих граждан и гражданок, ставит в центр человека и ее/его различные права и нужды, а не манипулятивные стереотипы о «большинстве». Государство не пытается всех  уравнять (чтобы проще было организовать социальные службы), а наоборот, исследует и учитывает все варианты потребностей. В ручном режиме управление это сложно – нужно развивать компьютеризацию и автоматизацию управления, использовать современные алгоритмы сбора и обработки больших данных. Современные технологии позволяют – и даже стимулируют – организовывать общественные и государственные взаимодействия по-новому. Осталось только ускорить изменения в массовом общественном сознании, которое все еще не поспевает за прогрессом.